Сквернословие по-итальянски

Beppe Severgnini, The New York Times

Итальянский язык удивительно красивый: он полон чудесных гласных, переливающихся звуков, ласкающих слух фраз, оттачивавшихся столетиями. Однако, всё это в прошлом.
В своей речи итальянцы стали чаще и чаще использовать «parolacce» (ит. «бранные слова»). Их можно услышать в личной беседе, в семье, в обществе, в ведущих СМИ и естественно – в социальных сетях. Раньше нас удивляла частота использования бранных слов на букву «Х» в американских фильмах, но теперь и мы повсеместно используем собственные слова на букву «П», относящиеся к частям человеческого тела. Стало широко использоваться слово «stronzo» (ит. «ублюдок») для обозначения слов «подонок», «мразь».

Известный певец Лучано Лигабуэ, итальянский Брюс Спрингстин, получил это звание благодаря своему последнему синглу “E’ venerdì, non mi rompete i coglioni” (“Сегодня пятница, не унижай моё достоинство”). Сквернословие стало нормой и на государственном телевидении; у первопроходца, художественного критика Витторио Сгарби, появились толпы пародистов. На Радио24, радиостанции, которой владеет Конфиндустрия (Всеобщая конфедерация итальянской промышленности), есть программа «La Zanzara» («Комар»), поощряющая слушателей оскорблять друг друга и более того получать от этого удовольствие. Несколько дней назад в прямом эфире одна женщина попросила поторопиться с дорожными новостями, так как она спешила на жаркое свидание для занятия оральным сексом – и теперь этот клип включают постоянно.

Всё это немного шокирует. Итальянский язык во всем мире считается языком искусства, дизайна, оперы и хорошей еды. Он навевает человеку мысли о прекрасном и ласкает слух. Даже французский язык, будучи мягким и утонченным, воспринимается несколько отстраненным, даже немного (по правде говоря, очень) надменным.
В отличие от него, итальянский язык – благородный и нежный, всеми любимый, даже теми, кто его не понимает. Некоторые люди утверждают, что невероятная популярность Джо Ди Маджо, одного из самых знаменитых бейсболистов всех времен, возросла благодаря тому наслаждению, с каким радио комментаторы произносили его фамилию. Капучино – напиток, любимый многими людьми во всем мире, стал таковым не только благодаря вездесущим кофейням Старбакс, но и благодаря мягкому, пенистому звучанию самого названия напитка.

А вспомните, как Анита Экберг кричала Марчелло Мастроянни, стоя в фонтане Треви: «Марчелло!» Если бы Мастроянни звали Энгельгарт, фильм «Сладкая жизнь» не стал бы одним из величайших фильмов всех времен и народов. Если бы его снимали сейчас, она скорее всего звала бы Мастроянни нецензурным словом, как бы соблазнительно оно ни звучало.

Но как такое произошло? На то есть три причины.
Изменились образовательные стандарты; семьи перестали быть тем местом, где учат хорошим манерам. Для моего поколения – тех, кто родился в 1950-60х годах – сквернословить при родителях – это нечто немыслимое. Сказать «тупица» своей матери – это серьезный проступок, за который тебя могли бы наказать и закрыть в комнате на весь день (разумеется в те времена – без компьютера).
Сегодня в Италии даже дети ясельного возраста сквернословят в адрес своих родителей. Где они научились этим дурным манерам? Дома. Их родители разговаривают дома именно на таком языке, а потом сами же попадают впросак, когда семья оказывается на людях.

В чем же вторая причина? Публичный обмен мнениями стал более язвительным, как в Европе и США. Давайте представим, что могло бы произойти, если самая крупная политическая партия Италии «Движение пяти звёзд» и её основатель комик Беппе Грилло провозгласили бы нечто под названием V-Day , где буква «V» подразумевала бы грубое выражение, в переводе на итальянский означающее «Вон отсюда!» Неудивительно, что его сторонники не ведут дебаты, как уроженцы Миннесоты.
Однако, самое убедительное объяснение заключается в следующем: мы просто не умеем говорить на нашем языке настолько хорошо, насколько умели раньше. За последние 30 лет итальянский язык, как и большинство остальных языков, наводнили англоязычные слова. Но мы сопротивляемся куда меньше, чем испанский или французский языки. В Риме, мы работаем на компьютере при помощи мыши, как и жители Нью-Йорка или Лондона. В Мадриде люди работают на «ordenador» (исп. «компьютер») при помощи «el raton» (исп. «мышь»); в Париже – на «ordinateur» (фр. «компьютер») при помощи «souris» (фр. «мышь»).

Уступить перед засильем слов из английского языка может облегчить процесс коммуникации, но суметь по-настоящему оскорбить кого-либо – это своего рода мастерство, требующее тренировки, красноречия и воображения. А безликие, уродливые слова звучат словно признание своего бессилия: «Я слишком ленивый, чтобы как следует обидеть тебя, поэтому просто назову тебя «stronzo» (ит. «ублюдок»)» – и мы оба обеднеем на слово.